Глубокая древность первых записей о построении храма Софии

Глубокая древность первых записей о построении храма Софии построении храма софииВ совокупности все отмеченные элементы исторической части Сказания, несомненно, свидетельствуют о глубокой древности первых записей о построении храма Софии и росписи его главы. На это же указывает и средняя часть Сказания— собственно легенда о Спасовом образе, рассказ о «чуде» — о написании десницы не благословляющей, но сжатой. Весьма архаична и лексика этого литературного произведения, в древнейших редакциях вся укладывающаяся в словарь летописей домонгольского времени. К древним византийским легендам относится и тип сказаний о говорящих иконах, такие легенды широко импортировались на Русь в XI—XIII вв. Достаточно напомнить некоторые эпизоды из Хождения архиепископа Антония, эпизоды из Киево-Печерского Патерика  и т. п.

Таким образом, «Сказание о святой Софии Новгородской» можно признать произведением древним, близким к времени построения храма. Однако три его части, как мы полагаем, возникли независимо друг от друга. Первая, историческая, часть связана с историей летописания. Вторая часть — чудо от Спасова образа — принадлежит, по- видимому, к числу литературных произведений, происхождение которых связывается с устной проповедью, или «словом». Во многих списках Сказания сохранилось в заголовке именно это наименование — «слово». Легенда, очевидно, отразила сложившееся в народе предание, о чем свидетельствует эпический дух, прием троекратного действия. Фольклорные мотивы были переработаны в «слово», которое произносил, по-видимому, новгородский епископ во время богослужения, обращаясь к купольной фреске Вседержителя. О том, что переработка принадлежит церковнику, свидетельствует насыщенность церковнославянской лексикой: «простертая длань», «власы», «глас», «глава», «благословящая десница» и т. п.

 

Близость этой части сказания к кругу легенд Печерского Патерика заставляет искать автора «слова» среди воспитанников лавры, а такими были епископ Никита (1096—1108) и епископ Нифопт (1131—1152). Однако с Нифонтом трудно было бы связать это произведение, проникнутое чисто новгородским Натриотизмом, тогда как сомневаться в новгородском происхождении епископа Никиты у Нас нет оснований.

В пользу того, что легенда получила литературное оформление как «слово» при епископе Никите, во время новгородского княжения Мстислава Владимировича, имеется ряд аргументов. В легенде еще пет противопоставления духовной власти — княжеской, что станет обычным для времени епископа Нифонта и позднее. Антицерковные движения второй половины XI в.— киевское восстание, жертвой которого стал новгородский епископ Стефап (1068), восстание волхвов 1076 г.— все это заставило церковь предпринять активные меры идеологического воздействия. Храм святой Софии получил к этому времени значение символа политического могущества Новгорода, а купольное изображение Вседержителя приобрело смысл покровительства и одновременно стало как бы напоминанием о том, что судьба города — «в руке божией». Легенда отразила восхищение храмом Софии, его росписями с грандиозной центральной фигурой в куполе — изображением Вседержителя, в котором поражал необычный вид десницы Спаса — не благословляющей, но сжатой. Этот мотив преломляется в художественный образ большого обобщения.

Читайте так же:

Последние публикации

Оставить комментарий

Карта
rss
Карта